Знакомство есенина с клюевым

Николай Клюев: О Николае Клюеве : Михайлов, А.И. «Журавли, застигнутые вьюгой »

знакомство есенина с клюевым

Знакомство с Клюевым. Благодаря Городецкому Сергей Есенин стал вхож во многие поэтические салоны Петрограда, в том числе, и в. Есенин первый подал голос к сближению. Что и понятно. В нем ко времени знакомства с Клюевым, т. е. к середине х годов, уже сложился и. Посредником в знакомстве Есенина и Клюева был С. М. Городецкий. Есенин не раз указывал, что именно Городецкий свел его с Клюевым: "Городецкий.

Из 60 принято Взяли "Северные записки", "Русская мысль", "Ежемесячный журнал" и др. Я хотел бы с Вами побеседовать о многом, но ведь "через быстру реченьку, через темненький лесок не доходит голосок". Если Вы прочитаете мои стихи, черканите мне о. Осенью Городецкий выпускает мою книгу "Радуница". Мне очень жаль, что я на этой открытке ничего не могу еще сказать. Жму крепко Вашу руку. В состав "Красы" входили помимо Клюева и Есенина С.

Группа окончательно распалась в конце октября года.

знакомство есенина с клюевым

Письма Клюева к Есенину за год сохранились не полностью. Мне бы хотелось узнать, согласен ли ты с моим пониманием твоих стихотворений Клюев, который в году был вполне зрелым и сложившимся человеком, знакомит Есенина со своими взглядами. В их основе - неприятие современной цивилизации, воплощением которой для Клюева служит город. Город, по мнению Клюева, слишком оторван от первооснов бытия, от "матери-природы" и созидательного труда. Антитеза "деревня - город" прослеживается и во многих стихотворениях поэта; в них, как и в письме к Есенину, звучит неприкрытый вызов, который Клюев бросает в лицо "городской" литературе - "поэтам-книжникам", по его терминологии ср.

Лишь в деревне, в непосредственной близости к земле, где, по мнению поэта, человек и природа едины, может родиться подлинное искусство, которое для Клюева - плод естественного, полнокровного и органически целостного бытия.

Этой естественности и требует Клюев от своего младшего собрата по перу: Ширяевцу конец г. Миролюбову Ширяевец пишет 18 марта г.: Я стараюсь поступать по его указаниям, но все равно таким сильным, как он, мне никогда не быть".

В то же время поэт-олончанин яростно ополчается на некоторых современных ему петербургских литераторов. Клюев стремится уберечь юного Есенина от влияния Северянина.

С другой стороны, он весьма скептически относится к русофильски настроенным писателям типа 3. Народнические искания, широко распространившиеся в кругах русской интеллигенции в начале столетия, усилились в годы первой мировой войны. В сочувствии к нему со стороны С. Городецкого и круга Мережковского - Гиппиус Клюев проницательно разгадал "барско-интеллигентское, напыщенное и презрительное" отношение к народу.

Важно подчеркнуть, что клюевская неприязнь к петербургской интеллигенции во многом имеет социальную подоснову. Резким и гневным выпадом против "так называемого русского общества" звучит замечание Клюева о том, что "салтычихин и аракчеевский дух до сих пор не вывелся Клюев как бы обнажает перед Есениным пропасть, отделяющую, по его мнению, крестьянского писателя от писателя - "барина". Различие между ними, согласно Клюеву, классовое. Это - одна из легенд о Клюеве, вызванная отчасти тем, что Клюев, во многом зависевший от петербургских поэтов, не порывал с ними отношений и умел расположить их в свою пользу.

Истоки этой легенды следует искать в недостоверных мемуарах Г. Иванова "Петербургские зимы" Париж, В начале октября года в Петрограде происходит первая встреча поэтов. О ней свидетельствует С. Он был лучшим выразителем той идеалистической системы, которую несли все. Но в то время как для нас эта система была литературным исканием, для него она была крепким мировоззрением, укладом жизни, формой отношения к миру.

Группа эта все росла и крепла. Все были талантливы, все были объединены любовью к русской старине, к устной поэзии, к народным песенным и былинным образам. Я назвал всю эту компанию и предполагавшееся ею издательство "Краса".

Общее выступление было у нас только одно: Ремизов, Клюев, Есенин и. Есенин читал свои стихи, а кроме того, пел частушки под гармошку и вместе с Клюевым - страдания. Это был первый публичный успех Есенина Объективный анализ отношений, завязавшихся между Клюевым и Есениным в году, дает В.

Исследователь указывает на ряд ошибок и неточностей, допущенных в нашей науке в отношении Н. Клюева, в частности в работах Н. Выступление в Тенишевском училище, о котором рассказывает Городецкий, состоялось 25 октября года.

За четыре дня до этого Есенин и Клюев выступали в редакции "Ежемесячного журнала", издатель которого, В. Миролюбов, был с года знаком с Клюевым и покровительствовал.

Такие совместные выступления, инициатором которых, как видно из публикуемых писем, был именно Клюев, проводились в конце года неоднократно. Для Клюева эти публичные чтения были чрезвычайно важны.

Обладая развернутой и достаточно последовательной программой, Клюев пытался организационно сплотить своих единомышленников что подтверждают и воспоминания Городецкогои хотя реального объединения достичь не удалось, все же выступления крестьянских поэтов в конце года, особенно Клюева и Есенина, привлекли к себе внимание публики и вызвали определенный общественный резонанс.

Публикуемые письма дают, кроме того, возможность проследить историю издания "Радуницы". Как явствует из ряда источников, публикация этого сборника была намечена в издательстве "Краса".

Однако издательство это существовало лишь в проекте: Ясно, что решающую роль здесь также сыграл Городецкий, который сотрудничал тогда в журнале "Лукоморье" и только что выпустил в одноименном издательстве книгу своих стихов "Четырнадцатый год".

Двадцатилетний Есенин, еще слабо ориентировавшийся в политических группировках России, не учитывал, что Товарищество А. Суворина "Новое время", которому принадлежало "Лукоморье", было для всей передовой России символом реакционной правительственной печати. Понятно, что Клюев, непримиримый к официозности и далекий от квасного патриотизма, счел своим долгом вмешаться. Он убедил Есенина порвать с "Лукоморьем" - "кандальным отделением Нового Времени" - и рекомендовал своего питомца издателю М.

В издательстве Аверьянова и вышла "Радуница" Есенин по этому поводу вспоминает: Аверьянова, и через несколько месяцев вышла моя первая книга "Радуница". Базанов считает, что сборником, предназначавшимся для "Лукоморья" был "Авсень" а не "Радуница".

Базанову, Есенин сам отказался от издания своих стихов в "Лукоморье" В. Жив только русский ум, его я люблю, его кормлю в себе: Там же, в Ташкенте, он пишет Иванову-Разумнику длиннейшее письмо в начале маяписьмо со многими вычеркиваниями и перечеркиваниями, оставшееся неотправленным и сохранившееся в архиве А.

Письмо настолько характерное, настолько важное не только для понимания взаимоотношений между Есениным и Клюевым, но и для уяснения литературной обстановки тех лет, что его следует привести в больших отрывках: Я даже Вам в том письме не все сказал, по-моему, Клюев совсем стал плохой поэт, так же как и Блок.

Я не хочу этим Вам сказать, что они очень малы по своему внутреннему содержанию. Блок, конечно, не гениальная фигура, а Клюев как некогда пришибленный им не сумел отойти от его голландского романтизма [и оболгал русских мужиков в какой-то не присущей им любви к женщине, к Китежу, к мистически-религиозному тяготению в последние годы, конечно, по Штейнеру и по Андрею Белому и показал любовь к родине с какого-то не присущего нам шовинизма.

Пусть Блок по недоразумению русский, а Клюев поет Россию по книжным летописям и ложной ее зарисовки всех проходимцев, в этом они, конечно, кое-что сделали. Сделали по некоторой степени даже оригинально.

Девять мифов о Есенине

Я не люблю их, главным образом, как мастеров в нашем языке. Блок — поэт бесформенный. У них нет почти никакой фигуральности нашего языка. Дорогой Разумник Васильевич,корней хозяйство очень бедное, а ответвления словесных образов дело довольно скучное, чтобы быть стихотворным мастером, их нужно знать дьявольски. Ни Блок, ни Клюев этого не знают, так же как и вся братия многочисленных поэтов. Я очень много болел за эти годы, очень много изучал язык и к ужасу своему увидел, что ни Пушкин, ни все мы, в том числе и я, не умели писать стихов.

Вот с этой, единственно только с этой точки зрения я писал вам о Блоке и Клюеве во втором своем письме. Я, Разумник Васильевич, не особенный любитель в поэзии типов, которые нужны только беллетристам.

Поэтому нужно всегда раздвигать зрение над словом. Не люблю я скифов, неумеющих владеть луком и загадками их языка В том же году Клюев пишет Есенину: Теперь я нищий и оборванный, изнемогающий от постоянного недоедания В декабре году Есенин пишет Клюеву из Москвы: Прости, что не писал тебе эти годы и то, что пишу так мало и. Душа моя устала и смущена от самого себя и происходящего. Нет тех знаков, которыми бы можно было передать все, чем мыслю и от чего болею. А о тебе я всегда помню, всегда во мне ты присутствуешь.

Когда увидимся, будет легче и приятней выразить все это без письма. Это — и сугуболичный, и политический, и поэтический и — отчасти — историософский выпад против Есенина. Клюев чувствует себя покинутым самым близким. Другому близкому посвящает он поэму: Но Есенин — все-таки самая большая любовь Клюева. Я сплел из слов, как закат, лаптище Баюкать чадо — столетий зык Стихи — огневища о милой невесте, Чьи ядра — два вепря, два лютых орла.

Он, Клюев, певец не только духа, но и земли, но и плоти, но плоти с землей родственной: О плоть — голубые нагорные липы, Где в губы цветений вонзились шмели, Твои листопады сгребает Архипов Граблями лобзаний в стихов кошели! Он, Клюев, не променял душу на цилиндр и башмаки, он верен: Зато на моем песнолиственном дубе Бессмертия птица и стая веков Русь не урбанистическая, не индустриальная, а обетованная страна Матери Сырой Земли и бессмертия: Подарят саван заводским трубам Великой Азии пески И — не только Русь: Не будет он, Клюев, воспевать лязг машин, город с его шумами и дымами: Лучше сгинуть в песках Чарджуев С мягкозадым бачей-сартенком Конечно, сильны в поэме и ее гомосексуальные элементы.

Есенин был в бешенстве, 6 марта г. Письма мне он пишет отчаянные. Положение его там ужасно, он почти умирает с голоду. Я встормошил здесь всю публику, сделал для него что мог с пайком и послал 10 миллионов руб.

Кроме этого, послал еще 2 миллиона Клычков и 10 — Луначарский. Не знаю, какой леший заставляет его сидеть там? Но ведь тогда и нечего выть, отдай тогда тело собакам, а душа пусть уходит к Богу.

Чужда и смешна мне, Разумник Васильевич, сия мистика дешевого православия и всегда-то она требует каких-то обязательно неумных и жестоких подвигов. Сей вытегорский подвижник хочет все быть календарным святителем вместо поэта, поэтому-то у него так плохо все и выходит. Безвкусно и безграмотно до последней степени со стороны формы. Интересно только одно фигуральное сопоставление, но, увы,— как это по-клюевски старо!.

Ну, да это ведь попрек для него очень небольшой, как Клюева. Сам знаю, в чем его сила и в чем правда. Нужно обязательно проветрить воздух. И — злость на Клюева — и известное послушание: И даже в стихах — как бы ответ: Спасла многих в России от голодной смерти. На днях вышлю еще 5 миллионов. Недели через две я еду в Берлин, вернусь в июне или в июле, а может быть, и позднее.

Разговоры об условиях беру на себя, и если возьму у них твою книгу, то не обижайся, ибо устрою ее куда выгодней их оплаты. Очень уж я устал, а последняя моя запойная болезнь совершенно меня сделала издерганным, так что даже и боюсь тебе даже писать, чтобы как-нибудь беспричинно не сделать больно. В Москву я тебе до осени ехать не советую, ибо здесь пока все в периоде организации и пусто — хоть шаром покати.

Голод в центральных губерниях почти такой же, как и на севере. Перед отъездом я устрою тебе еще посылку, может, как-нибудь и провертишься. Раньше за тобой этого не водилось. Вещь мне не понравилась. Ну да ведь у каждого свой путь. От многих других стихов я в восторге. Если тебе что нужно будет, пищи Клычкову, а ругать его брось, потому что он тебя любит и сделает все, что. Потом можешь писать на адрес моего магазина Это на случай безденежья.

Напишешь, и тебе вышлют из моего пая, потом когда-нибудь сочтемся. С этой стороны я тебе ведь тоже много обязан в первые свои дни. В воспоминаниях лиц, близко знавших Есенина, то и дело встречаются его самые противоречивые высказывания о Клюеве.

И дело тут не столько в естественной пристрастности памяти мемуаристов, сколько в чрезвычайной противоречивости, изменчивости самих взаимоотношений Есенина и Клюева. В воспоминаниях пролетарского поэта Владимира Кириллова передается его разговор с Есениным: Но, встретясь вскоре с Кирилловым, Есенин остановил его и сказал: Я признаю влияние на меня Блока, Клюева Вот они влияли на меня! Я ведь никогда этого не скрывал!

У меня ирония. Знаешь, кто мой учитель? Значительная часть тиража этой книги была вскоре уничтожена.

знакомство есенина с клюевым

Книгу замалчивали — и замолчали. Почти не было рецензий, ее едва-едва упоминали. Но в книге — сквозь пестрядь слов, иногда чрезмерную нагроможденность образов, угловатость мыслей и условную клюевскую географию сказочного евразийства — проступает замечательный образ Руси — мужицкого рая, Невидимого Града, хлебно-духовного вызревания и вырастания.

totogali.tk - "Возлюбленный - камень, где тысячи граней". Николай Клюев

Да, очевидно, и не догадывался о их существовании: И поэт, отчаявшись, раскаявшись, вопит покаянные песни. Нет, коммунизм — не из Новгорода, Рязани и Москвы родом. Рада Русь повысмотреть и диковины заморские, как ядреная деревенская девка рада расторопному коробейнику с немецким товаром: Но только — не душить тишину, не убивать Начальника Тишины духовной — Духа Святого — гудками заводов и автомобилей: Пусть органически, в соборную личность сольются Восток и Запад. А чужеродное, органически не усвоенное,— погань, украшательство лакейское.

И, может быть, революция — кровавая баня духа, смывающая неорганически усвоенную и изъязвившуюся цивилизацию с живого тела народа, Руси: Только в ветре порох и гарь Не заморскую ль нечисть в баньке Отмывает тишайший царь? Простой, как мычание, и облаком в штанах казинетовых не станет Россия, так вещает Изба.

У России — свой путь, своя судьба, своя стать, своя краса и своя вера. И революция — не путь. Может быть, только пропятие. Индустриализацией и пятилетками еще и не пахнет, но поэт уже чует грядущие дни железного раскулачивания, голодных и разутых пятилеток ускоренного преображения Руси в СССР.

И поэт, уже в начальные годы революции, отмахивается: Цилиндр и лаковые ботинки Есенина — лакейская попытка подпаска, облачившегося в бариновы обноски, подбоченившись, стать фертом перед мужиком.

  • «Апостол нежный Клюев / Нас на руках носил»

И еще тысячекратно гнуснее — его же лакейское — в угоду властям предержащим — кощунство, богохульство: И опадает песни сад Над материнским строгим гробом Гробом Матери-земли, гробом Матери-Руси, гробом народного Бога Нет, в крестьянском скопидомстве — накопление общенародных богатств и культуры, мысли и святости, собирание Земли Русской и всех ее устоев; нажиток тысячелетий, исконная земляная сила — она же — живые истоки творчества, разума, божественной полноты: Когда златится солома, Мы в черте алмазной, мы дома У живых истоков ума.

И вспоминает Клюев, что не Есенин только,— а и он, Клюев, кощун и грешник, не раз отрекавшийся от Бога своего: О, распните меня, распните Как Петра — головою вниз!

И поэт Земли отвечает на это поэту Машины: Маяковскому грезится гудок над Зимним, А мне — журавлиный перелет и кот на лежанке: Брат мой несчастный, будь гостеприимным Только в думах поддонных, в сердечных домнах Выплавится жизни багровое золото.

Две правды, две мистерии — надо ль нам бесповоротно осудить одну, возвеличить другую?

Были ли у поэта Сергея Есенина романы с мужчинами 

А в г. Сергей сказал, что для прозы у него есть три кита: Для поэзии старая гвардия: Брюсов, Белый, Блок — посмертно.

В последнее время у него Есенина,— БФ были попытки примирения с Клюевым, попытки совместной работы. Так, в году, когда обозначился уход Есенина из группы имажинистов, он прежде всего обратился к Клюеву и хотел восстановить с ним литературную дружбу. Устроил с ним несколько совместных выступлений.

Но прочных литературных взаимоотношений с Клюевым не наладилось. Со стороны Есенина это была последняя попытка совместной литературной работы с Клюевым. Личными друзьями они остались: Есенин, приезжая в Ленинград, считал своим долгом посетить Клюева.

К последним стихам Клюева Есенин относился отрицательно. Нужно принять во внимание, что все цитируемые воспоминания о пребывании Клюева в Москве в году принадлежат близким друзьям Есенина, людям, явно настроенным против Клюева, а потому далеко не объективным.

Но других источников информации мы лишены: Однако и сквозь эти карикатурные описания прорывается нечто, во всяком случае, о взаимоотношениях его с Есениным. Судя по воспоминаниям артистки А. Миклашевской, эта встреча поэтов в Москве произошла во второй половине октября: По просьбе Есенина он приехал в Москву. Когда мы пришли в кафе, Клюев уже ждал нас с букетом. Весь какой-то ряженый, во что-то играющий.

Поклонился мне до земли и заговорил елейным голосом. И опять было непонятно, что было общего у них Клюев опять говорил, что стихи Есенина сейчас никому не нужны.

Это было самым страшным, самым тяжелым для Сергея, и все-таки Клюев продолжал твердить о ненужности его поэзии. Договорился до того, что, мол, Есенину остается только застрелиться. Несомненно еще более окарикатуренную, крайне искаженную, но по-своему колоритную картинку этого свидания поэтов рисует А. Клычков скалил глаза и ненавидел многопудовым завистливым чувством.

Есенин уехал в Петербуг и привез оттуда Николая Клюева. Есенин к Клюеву был ласков и льстив. Есенин заказал для Клюева шевровые сапоги. Сапоги делались целую неделю. Сапоги сапогами, а поэзия поэзией Мы видим, что оба ругали друг друга за стихи. А сам-то Сереженька в те же, примерно, времена, похвалялся Вольфу Эрлиху и клюевскими подарками, и клюевскими наставлениями: Он кладет руки на стол. Крупный медный перстень надет на большой палец правой руки. И слушай меня хорошо!

Вот я например могу сказать про себя, что я — ученик Клюева. И это — правда! Клюев — мой учитель. Клюев меня учил даже таким вещам: Очевидно, именно в ту же московскую поездку Клюев пытается связаться покрепче с некоторыми пролетарскими поэтами, с теми, что поталантливее, вроде В.

Кириллова с которым полемизировал в гг. Рассказ опубликован не был, и рукопись его, очевидно, утрачена. Клюев живет теперь случайными подачками от союза поэтов, от литературного фонда ему часто отказывают при этомот старых друзей и знакомых. Печатают его настолько редко, что источником средств существования гонорары назвать. Много странствует, питается чем Бог послал, но долго отказывается продать иконы своего домашнего киота.

А иконы у него замечательные, дониконов-ские. То он у олончан, то в Ферапонтовом монастыре, то у Сергия на Троице в посаде,— он обходит всю древнюю, уходящую, родную ему Русь. Клюев только что вернулся из Кириллова и Ферапонтова монастырей: И в Кирилловой был И в Ферапонтовом побывал